- Извините меня, просто плохое настроение, не обращайте внимания, - мне уже было не по себе, что одарила с утра незнакомого человека своим пессимизмом, и, пытаясь перевести разговор в другое русло, спросила:

            - Так Вас, значит, зовут дядей Костей? И Асенька – Ваша племянница? И вы едете с Асенькой в детский сад?

Мужчина рассмеялся:

            - Ну вот, стоит женщине придти в себя, как из нее сыплются вопросы градом! – улыбка у него была потрясающе красивой, она сразу преобразила его лицо, сделав моложе на несколько лет.

            - Да, Асенька меня зовет дядей Костей, но она мне не племянница, а дочь моих друзей, и мы едем с ней ко мне на работу. Она у меня помощница, так ведь, Асенька? – подмигнул он малышке.

Асенька отвлеклась от наблюдения через окно за встречным потоком машин, важно кивнула и посмотрела на меня, правильно ли я поняла. Я и не старалась вдаваться в детали ответа, лишь кивнула ребенку: поняла. В общем-то, если честно, мне было все равно, кто этот мужчина, подвозящий меня на своем стареньком драндулете, кем ему приходится девчушка, и куда они едут – меня не касалось, и вопросы я задала скорее, чтобы перевести тему разговора. Но в это прохладное грустное утро ребенок дал мне ощущение тепла, и мне захотелось прижать ее к себе крепко-крепко. Я всегда хотела, чтобы у меня была дочка, но муж подарил мне двоих чудесных сыновей. Они уже самостоятельные, взрослые, красивые молодые мужчины, скоро уже сами станут папами, но, глядя на малышку, я вдруг вспомнила, как я ждала девочку. Как я хотела, сумасшедшая, родить такую своему любимому, пусть даже и в сорок семь. Не судьба. Может, и к лучшему. Сорокасемилетняя беременная тётя вряд ли вызовет умиление у любимого и окружающих.

Дядя Костя, как я про себя его невольно назвала, уверенно и аккуратно управлял машиной, внимательно следил за дорогой, не забывая, впрочем, время от времени в зеркало поглядывать на пассажирок на заднем сиденьи. Меня такое внимание стало постепенно раздражать, время поджимало, мне ещё нужно было привести себя в порядок после своих нечаянных слез, настроиться на предстоящую беседу, и, когда, наконец, машина остановилась у здания, где я работаю, я вытащила из сумки кошелек, мечтая скорее расстаться с теми, кому пришлось быть свидетелем моей слабости. К моему удивлению, дядя Костя категорически отказался взять с меня деньги. Я вышла, помахала рукой прилипшей носом к стеклу окна машины Асеньке, с облегчением вздохнула и напрочь выкинула из головы своих попутчиков.

Уже месяц, как я стараюсь выдрать, вытащить, выкинуть, заглушить воспоминания о любимом человеке. Сколько за пять лет в наших отношениях было расставаний, сколько раз мы пытались поставить крест на нашей любви, зная, что будущего у нас нет, потому что есть самая банальная причина – он женат! Не сказать, что любит жену, но эта броня крепка привычками, общим укладом, общими друзьями и имуществом. И все попытки развестись разбиваются о страх перед необходимостью перемен. А любовь… а что любовь? Любовь лишь для женщин важна, это женщины могут из-за любви все бросить и последовать за любимым на край света, в шалаш, в горе и в радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Мужчины – иные. Для них важнее привычное, нелюбимое, постылое, но привычное. И никаким подъемным краном не стащить их зад с продавленного дивана, даже если встретили любовь!

Мы встретились, когда мне было сорок два. Сейчас мне сорок семь, и в моей жизни уже осень, яркая, отдающая красоту всполохом, лишь на короткое бабье лето, а дальше серая, дождливая и тоскливая в преддверии зимы. Пять лет подруги мне  пытались вдолбить, что зря теряю годы на бесперспективные отношения, а я все думала, что у меня не как у всех, мой любимый не как все мужчины, он сильный, честный, смелый, он – настоящий, и что, если он говорит, что я – его судьба, его жизнь, его радость, и с удовольствием чинит-ремонтирует у меня в доме, и выносит мусорное ведро, то без меня ему жизни нет. Потому что у меня жизни без него нет. Дурочка. Рядовой в армии тысяч таких же идиоток, мечтающих о счастье с любимым, но женатым. Только идиотки те молодые, и впереди у них и лето, и осень, а у меня впереди лишь зима.

            - Тебя обидели? – детский голосок вывел меня из состояния жалости к себе. Я с удивлением обнаружила рядом с собой очаровательную девчушку лет четырех с забавными косичками, туго заплетенными и оттого задорно торчащими в разные стороны. Большие карие глаза, обрамленные пушистыми длинными ресницами, с сочувствием глядели на меня. Мне стало неловко.

            - Прости, кроха, просто опоздала на автобус.

            - Ты не переживай, дядя Костя тебя довезет, - успокаивающе сказала девчушка, - А тебя как зовут?

            - Катя, - улыбаясь сквозь слезы, ответила я, - а тебя?

            - Настя, но все зовут меня Ася. Ася и Настя – это одно и то же?

            - Не знаю, солнышко, а как тебе больше нравится?

            - Асенька! – и девочка вдруг улыбнулась. Ямочка от улыбки на её щеке была такой милой, что мне вдруг захотелось ее поцеловать.

            - А тебя как все зовут?

            - На работе меня зовут Екатерина Васильевна. А те, кто меня любят, зовут Катюшей, - я вдруг вспомнила, кто называл меня Катюшей, и глаза снова наполнились слезами. Да что это со мной сегодня? С чужими людьми позволяю себе так распуститься!

            -Проблемы? – сочувственный голос водителя заставил меня посмотреть в зеркало заднего обзора и переключить внимание со своих горестей на мужчину, молча слушающего наш с малышкой диалог. Из зеркала на меня глянули внимательные серые глаза. Я перевела взгляд с зеркала на источник отражения в нем. Источник, несмотря на двухдневную щетину, был вовсе даже и неплох. Вполне нормальный, лет пятидесяти, с легкой проседью в темных коротко стриженых густых волосах. Я отметила про себя, что по этим волосам несколько недель назад прошлась рука хорошего парикмахера, и, как ни странно, эта мысль меня отвлекла от моих печалей.  

Осень пришла как-то вдруг. За одну ночь облетели листья с тополей, которыми щедро засажены московские дворики. И эти опавшие листья, и облысевшие деревья только усилили чувство щемящей тоски, которое не покидало меня последний месяц. Я не люблю осень. Не люблю зиму. Не люблю холод. Я не живу, я замираю вместе с природой до весны. Осень навевает на меня грустные мысли; сопровождающие её мерзкие дожди и резкие ветры морально и физически ослабляют меня. Осенью мне часто хочется плакать от жалости к себе, осенью я некрасивая, несчастная, нелюбимая, так, по крайней мере, я себя ощущаю в это время года. А впереди морозы, стылые ветры, поземки, кутанье в тяжелые шубы, теснота в троллейбусах, метро и маршрутках, постоянная сонливость. И холод. Его я боюсь с тех времен, когда несколько постперестроечных лет город, где я жила до того, как переехала в Москву, власти обрекли на выживание, отключая электричество по 16 часов в сутки и отопление в жилых домах.

Настроение ни к черту. На Рязанском проспекте с утра, как всегда, пробки. С утра всё подмосковье торопится на работу в город. Любопытно, что уже в два часа пополудни пробка образуется в обратную сторону. Сколько же длится рабочий день у большинства? Подошел троллейбус, набитый битком. Соваться туда бесполезно, подожду другой. Впрочем, нет, не буду. Поймаю маршрутку, она мобильнее. На дороге часты ДТП, и троллейбусы, пристегнутые к своим проводам, попросту не могут объехать горе-лихачей, попавших в очередную аварию, останавливаются друг за другом гуськом, и на работу можно попасть лишь к обеду. Маршрутка проезжает мимо, даже не остановившись, видимо, не одна я такая умная. Ну что ж… время еще есть, подожду другую. Следующая останавливается, есть одно свободное место, я радуюсь, что ждать пришлось недолго, но неожиданно меня отталкивает невесть откуда появившаяся мощная тетка с сумкой-тележкой; раскорячившись, она забирается в маршрутку, с победоносным видом оборачивается ко мне и захлопывает передо мной дверь! Понятно. Она победила. Злись-не злись на неё – всё, поезд ушел, то есть, маршрутка уехала, а я безнадежно опаздываю. Вообще-то, мои опоздания на работу мне прощаются по двум причинам. Во-первых, моя работа главным бухгалтером в компании, производящей уникальную косметику, часто заставляет меня задерживаться на работе допоздна, а во-вторых, в последнее время у нас некоторый застой, и необходимости во мне с начала рабочего дня нет. Но именно сегодня шеф попросил меня придти на работу вовремя. 

Вот почему я осталась стоять на остановке с самым разнесчастным видом. Жизнь не удалась вообще и сегодня в частности. В носу предательски защипало от обиды на всех, я задрала голову повыше, чтобы слезы не размазали тушь на ресницах и...  пропустила момент, когда около меня остановилась машина.

- Эй, едем или как?

            Первым желанием было ответить: «Или как», терпеть не могу бомбил, но предложение было как нельзя кстати, я опустила глаза и увидела потрепанный жигуленок, из окна которого выглядывал заросший щетиной мужчина.

            - Сколько?

            - А сколько не жалко! Садитесь, вижу, очень торопитесь!

            Я неловко плюхнулась на заднее сиденье видавшей виды машинёшки, даже не оглядев ее изнутри, испытывая лишь одно желание: забиться в уголок, остаться в одиночестве, чтобы никто меня не трогал. Отвернувшись к окну, я постаралась отключиться от утренних передряг, уйти в себя, как вдруг почувствовала на плече мягкое прикосновение. Странно, я не испытала страха от того, что в машине на заднем сиденьи есть кто-то ещё, кроме меня, кого я не заметила. Но тепло от мягкой ладошки, что коснулась моего плеча, словно сломало все то, чем я сдерживала себя, и слезы хлынули ручьем из моих глаз. Надо сказать, что, когда я плачу, у меня разом краснеют и опухают веки и нос, и я становлюсь похожей на уродливого американского Винни-Пуха. Но мне было все равно. Водиле я заплачу, не обижу, и видимся мы в первый и в последний раз. Какое ему дело!

Так... зарисовки...........

Души, говорят, не умирают.

Скинув плоть, как старую одежду,

Налегке на небо улетают,

Когда-то, на заре своего увлечения вышивкой, очень захотелось сделать подарок старшему сыну. Так появилась самая первая собственная схема - Элвис. Сейчас уже понимаю все недочеты и косяки схемы, но тогда пришлось помучиться с вышивкой. Результат, правда, был неплох, но основательно взялась за схемы только года два назад. Большим количеством схем похвастаться не могу, потому что отшиваю их сама же, и только после того, как работа вышита, берусь за новую схему, если приходит вдохновение и нахожу картинку, которая это вдохновение подарит. Я не художник, поэтому всю дизайнерскую славу себе не присваиваю ;)
В общем, что долго говорить - судите о дизайнах сами.

 "Дама в шляпе" по рисунку Ty Wilson. Размер в крестиках 210 х 310, разработка для Аиды 16, но лучше смотрится на равномерке (Мурано 32), 11 цветов. Размер готовой работы - 22 х 32 см.


скрин схемы и отшитая работа.



М. Монро
 размер 128 х 164 крестика, 9 цветов, размер в готовом виде 20 х 26 см

   

Арки по картинам Franz Heigl_ Seascape1 и Seascape 2 (скорее всего, родные названия у них другие, но такие уж нашла).
Размер 162х112 (вторая - 195х135) крестиков , 16 цветов, размер в готовом виде для Аиды 16 - 26х18 (31х21) см

Сиреневая улочка по картине Melbourne Hardwick_Gloucester Lane. Скрин и фото готовой работы.
Разработка для гобелена, размер 283 х 243 стежка, 45 цветов, размер в готовом виде - 36 х 31 см.


Дама в шляпе или Bahner Elegance. Скрин схемы и отшитая работа. К сожалению, автор исходника неизвестен.
Размер 196 х 268 крестиков, черная канва, фон не зашивается, количество цветов - 12 + 3 металлика. Размер в готовом виде для Аиды 16 - 31 х 43 см


Ночной пляж, разработка для гобелена, размер 215 х 277 стежков, 41 цвет, размер в готовом виде 28 х 35 см.
И, как пример, схемы, выполненные по фотографиям заказчиков.